День 311

Yoshi писал(а):

Два страха: страх вождения и страх телефонных звонков. Я ужасно боюсь водить - до "медвежьей болезни", уж простите за подробности, а дома на меня давят в этом плане. Половинка сейчас учится на права, но мне надо время от времени машину "ездить" и обслуживать, и это чертовки давит. На каждую поездку я долго настраиваюсь, внутренне истерю, представляю всякие ужасы типа въезжающего в меня грузовика, трачу на мысленные терзания кучу времени - и все это за счет учебы. Мне надо только дождаться, когда можно будет передать машину в другие руки, но очень трудно дожить до этого.
Вот такие пирожки с котятами.

Кто Вас учил водить? Возможно инструктор был резким, делал много замечаний и только усугубил неуверенность? Советов два постарайтесь расслабится за рулем и кайфануть от того что вы едедете. Любой ценой расслабьте руки. Как только сбросите мышечное напряжение начнет уходить и страх. Телефонов сам жутко боюсь... Мы что все прокрастинаторы такие?

Yoshi писал(а):

На каждую поездку я долго настраиваюсь, внутренне истерю, представляю всякие ужасы типа въезжающего в меня грузовика, трачу на мысленные терзания кучу времени - и все это за счет учебы. Мне надо только дождаться, когда можно будет передать машину в другие руки, но очень трудно дожить до этого.

Как по мне, Вы боитесь не вождения и не звонков.
Вы боитесь травмы в ДТП , смерти в ДТП и осуждения.
Это как бы нормально, ненормально что этот страхи стали главенствующими.
Может немного поможет это:

– Понимаю, – сказал командир. Он уже встречал нервных путешественников, но давно, и ему казалось, что все так же привыкли к космическим перелетам, как и он. – Ты раньше бывал на кораблях?
– Конечно, – сказал легионер. – Пару раз. Но на меня это всегда так действует. Я все время думаю, что произойдет, если что-то испортится. Спасательные шлюпки, может, и годятся для межпланетных перелетов, но в межзвездных они не спасут. Единственный выбор будет стоять между быстрой смертью и медленной.
На мгновение Шутт задумался, затем вздохнул.
– Прости, Габриэль, – сказал он. – Тут я тебе помочь не могу.
– Все в порядке, сэр, – ответил легионер, слегка повесив голову. – Наверное, это глупый страх, в наше-то время.
– Я этого не сказал, – резко возразил командир, проводя рукой по глазам. – Не приписывай мне, пожалуйста, того, чего я не говорил, Габриэль. Меня и так очень огорчает то, что я и в самом деле говорю.
– Простите, сэр.
– Глупых страхов не существует, – продолжал капитан. – Если ты чего-то боишься, это настоящее, и влияет на твое мышление и действия не зависимо от того, считают другие твой страх обоснованным или нет. Так же, как не бывает незначительных планов, если они твои. Если уж болит, так болит. Тебе только надо придумать, как с этим справиться, а не тратить энергию в попытках решить, настоящее это, или нет.
Шутт прислонился к стене, скрестив на груди руки так сильно, что почти обнял сам себя.
– Я только хотел сказать, что ничего не могу сделать, чтобы тебя успокоить. От того, что я буду призывать тебя не бояться, ничего не изменится. Я могу сказать, что опасности нет, но мы оба знаем, что могут быть неисправности, и я не могу сделать для уменьшения опасности ничего такого, что и без меня уже не было сделано. Могу привести статистику малого числа аварий в космических полетах, но ты уже и так это знаешь, и это ничего не меняет. Понимая все это, мне почти ничего другого не остается, как только поспешно удалиться – для собственной безопасности.
– Для собственной безопасности, сэр?
– Страх заразителен, – объяснил командир, пожимая плечами. – Если бы я поговорил с тобой об опасностях комических перелетов, то возможно, это только привело бы к тому, что я и сам начал бы тревожиться, а я не могу себе этого позволить. Видишь ли, Габриэль, нашей жизни многое угрожает, и мы ничего не можем поделать, – дорожные аварии, плохая пища – вероятность осуществления этих угроз мала, – но если такая беда нас настигнет, нам придется плохо. Все, что я могу, – и все остальные тоже – это постараться выбросить все из головы. Может показаться, что бороться со страхом таким образом все равно, что сунуть голову в песок, но я вижу этому единственную альтернативу: позволить беспокойству съесть тебя живьем, парализовать до такой степени, что перестанешь действовать. По-моему, это значит умереть, дышишь ты или нет. Лучше я сосредоточусь на том, что могу сделать. Я не могу сделать вселенную безопасной, не могу даже гарантировать свою личную безопасность. Нет никакого способа предсказать наверняка, сколько продлится моя жизнь, но я твердо решил, что пока жив, буду действовать, работать, а не беспокоиться, сложа руки.